В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в чащу, где он рубил вековые сосны, и к насыпям будущих железных дорог, где он укладывал пропитанные креозотом шпалы. Мосты через бурные реки тоже росли при его участии. Со временем он начал замечать перемены — не только в пейзаже, где дикий лес отступал перед стальными путями, но и в самой жизни вокруг. Он видел, во что обходится этот прогресс тем, чьими руками он создавался: изможденным рабочим, приехавшим из дальних краев в поисках заработка, и тем, для кого эта каторжная работа становилась единственным уделом.